Андрей Зубов: Алтарь неведомому Богу

Андрей Зубов

Наш крупнейший этнолог, Всеволод Семенович Семенцов, известный переводчик, но при этом ревностный христианин, привил мне это отношение к другим религиозным традициям как к ценности. Что самая большая ценность для человека? Естественно, это тайна его личности. Мы все прекрасно понимаем, что эта жизнь скоро закончится, и мысль любого человека такова: сейчас я радуюсь, завтра я печалюсь, постепенно я старею, и все это кончится очень скоро, но зачем все это? Останутся дети — ну и что? Этим детям предстоит точно то же самое сделать и точно так же умереть. Для чего эта жизнь? Поэтому величайшее сокровище человека — это знание им своей вечности, своего призвания, не кончающегося ни старостью, ни смертью. И даже этот период, как правильно сказано у псламовпевца, жизнь человека 70 или 80 лет, если он в силах, и большая часть этой жизни труды и болезни. Если мы будем думать, что наши труды существуют только для того, чтобы ловчее устроить наше бренное тело и мечущуюся душу, то тоже непонятно, зачем все это. Поэтому многие и спиваются, и откуда наркотики — это все отсюда, не потому, что им просто делать нечего. Душа ищет. В Послании к ефесянам сказано, что не опьяняйтесь вином, а опьяняйтесь Духом. Вином люди опьяняются тогда, когда не умеют и не знают, как пьяниться Духом. Потому что душа ищет этого веселья и радости в Духе. Люди жаждут света. И не столько света солнечного, сколько света истины. Так устроен человек, и так он устроен всегда: от Адама в раю до несчастного незнающего христианства индейца. Все люди ищут этого, даже самый несчастный убийца, бандит и кагебешник — он краешком своего сердца ищет и ждет этого света. В чем же этот свет? В чем же эта тайна?

Мы знаем, что человек призван через Христа, через Логос, через Сына, через одно из лиц Святой Троицы войти в полноту Божественного бытия. Это величайшая тайна: «вы причастники Божественного естества». Мы призваны не к этой земной жизни только, и не столько, а мы призваны уже здесь на земле быть причастниками Божественного естества. Как прекрасно говорит Афанасий Антиохийский, Бог стал человеком, чтобы человек стал богом — каждый человек, понимаете. И это и есть величайшая тайна и смысл жизни, и за ней открывается еще более великая тайна того, кто мы вообще есть. Вы знаете ведь о путешествии апостола Павла в Афины, и действительного существует этот алтарь незнаемого Бога, его нашли ученые! Апостол Павел из миссионерских соображений немного изменил форму, ведь там написано во множественном числе: «незнаемым богам». Это очень благочестивый, но нам не вполне знакомый ход мысли: пусть мы знаем многих богов, но кого-то еще не знаем, и чтобы они на нас не обижались, мы и им поставим алтарь. Среди народов, которые почитают духов, а не Бога Отца, это очень характерная черта. И обратите внимание, что апостол даже этот ход обыграл, чуть-чуть скорректировал, чтобы увидеть, что среди афинян немало благочестивых людей.

Очень многие в Греции искали, и действительно много философов искали Бога и истину. Возьмем Платона. Кажется, в Благовещенском соборе Московского кремля Платон изображен среди пророков, нееврейских пророков Христа. В чем тут дело? Главная идея Платона — это «образ вещи». Он рассуждал как грек очень просто, и увидим, что это близко к нам. Когда мастер хочет сделать красивую вазу, ему, естественно, надо иметь дизайн, образ этой вазы в голове, потом он его лепит. Вот этот образ вещи в голове называется эйдос. Платон говорит, что так же, как и у мастера, образ предшествует вещи, а потом он по этому образу ее воплощает. Так же есть образы всего в некоем наднебесном мире, высшем мире. Он подводит к тому, что это и есть нами постигаемое естество Божие, остальное мы просто постичь не можем. Он не говорит это прямо, но он этот называет мир «над небом» находящийся. И вот в этом мире есть образы всех вещей, но не каждого человека, не каждого ежика, а образы совершенного человека, совершенного ежика. Есть этот образ и в уме Бога — совершенного человека. Есть образы справедливости, блага, красоты, и поэтому мы можем отличать красивую вещь от некрасивой. Этот идеальный человек в греческой философии — это и есть особое Божественное существо, Сын Божий, который мы, испорченные подобия, может восстановить по Его эйдосу, по Его подобию. Это одновременно Сын и Логос, то есть явленное Слово.

Подумаем после этого: Платон был кем? Врагом? Нет. Да, он не был посвящен еще, еще Христос не пришел, еще Он не явил Себя, не было этого Богоявления, но было у умных людей, которые имели это видение, очень глубокое понимание некоторых сущностей. Да, они говорили каждый на своем языке. Нам легко говорить о греческих философах, потому что мы все-таки продолжатели греческой культуры. Ведь не даром наши великие учителя Василий Великий, Григорий Нисский, Григорий Богослов учились в афинской языческой академии. Потому что там учили неплохим вещам, там учили правильному понимаю сущностей. Даже очень часто, когда мы говорим о Троице, мы некоторые вещи не очень хорошо понимаем, потому что мы не знаем тех философских аспектов, которые позволили грекам так пережить наше спасение, Богоявление и так далее. Для нас Бог — это Творец мира и податель блага. В разных традициях имена Бога разные, ход мысли разный, но это наше человеческое понимание Божественного.

Что мы знаем о Боге? То, что Он нам открывает в меру нашей человеческой способности понять и открыть. Но то, что мы о нем можем знать, что мы видим, говорит, что действительно мы причастники Божественного естества, а коль это так, перед нами открыты невероятные возможности. Из почти животных мы восстаем до Божественного состояния. Из тварей можем сопричастится с Самим Творцом. Если вдуматься в глубину и смысл евхаристии, что происходит, мы поймем, что мы не соответствием всему этому. И в то же время мы призваны соответствовать этой тайне. Удивительно, что когда начинаешь изучать историю религий, когда начинаешь уходить в древность, в глубину, то встречаешь несовершенное социально-экономически человечество, которое не умеет строить машины, не умеет еще выплавлять металлы, но это человечество создает те религиозные формы, которыми мы пользуемся до сих пор.

Понимаете, до сих пор мы можем сказать о человеке, который груб и неотесан, что он неандерталец. Но когда мы изучаем жизнь неандертальца, мы открываем поразительные вещи. Первое: это не был генетически человек, и скорее всего, особи Homo sapiens и неандертальцев не могли давать потомство. Такая вещь, которую мы все знаем, и к сожалению, используем — могилы и захоронения — это выдумано неандертальцами. Первые, кто открыли эту вещь — это неандертальцы. До этого людей не хоронили, до этого были другие похоронные традиции. Впервые в 1908 году немецкий ученый нашел захоронение неандертальца во Франции. И это была революция. Почему? Потому что до этого думали, что такой дикий человек… И когда открыли это первое захоронение, ученые остолбенели, потому что оказалось, что это существо, которому были свойственны религиозные чувства. Неандертальцы хоронили с обрядами, в определенной позе, клали определенные предметы, которые должны были что-то символизировать, и мы знаем, что. Речь идет о захоронениях, которые начались 160 тысяч лет назад. И тем не менее, найдено более ста захоронений. И перед нами открывается совершенно другой мир.

Во-первых, само захоронение. Мы не всегда вдумываемся, что это такое, хотя вроде бы Церковь нам подсказывает: «Земля ты есть и в землю отыдешь». Если раньше существовало представление о том, что человек должен отбросить телесное и просто уйти на небо (отсюда костер, в котором сгорала кость умершего). То теперь появилась мысль о возрождении: земля это чрево, которое принимает в себя умершего. И если разобраться, мы все состоим из земли. Так вот, могильный холм — это беременный живот земли. Земля возвращается в землю, и создается могильный холм, и он уже тогда создавался. Могильный холм — это знак возрождения. На раскопках в Европе можно найти систему курганов, которые при взгляде сверху образуют фигуру лежащей полной женщины, а курган — это ее живот. Это идея рождающей природы земли, земля рождает. Куда?

Но ведь прекрасно знал древний человек, что умерший уже по земле не ходит. Значит, соответственно это рождение в какой-то другой мир. И мы находим знаки и символы, которые говорят, что это рождение в небесный Божественный мир. Здесь главное — это символика огня. Огонь для раннего человека был самым главным образом. Чего? Отрыва от земли и перехода в небо. Все предметы падают на землю, единственный огонь от земли поднимается к небу. Поэтому на огне сжигаются жертвы, поэтому мы используем свечи, поэтому горят лампады, это знак нашей устремленности к небу. Когда мы изучаем любую религию, мы входим, конечно, в мир символов. Многие духовные вещи неотобразимы в своей сути. Ангелов нельзя изобразить, но мы же их изображаем. Значит, мы их изображаем символически, то есть мы нашими земными мерками, в наших земных образах — воды, полета, крыльев, облаков — изображаем реальности неизобразимые. И не только в живописи, а в слове, когда мы говорим, «и еще простерта рука Господня», это же точно такой же символ, у Господа нет рук, нет пальцев, нет мышц — совершенно по-другому Он являет Себя. Но для нас сила — это мышца, способность достичь — это рука или перст.

Мы живем в мире символов, и вот неандерталец, будучи очень примитивным человеком, уже имел огромный запас идей, символов, и многие эти символы, как тот же обряд похорон, дошли до нас. И не только это. Идея жертвы тоже с этим связана. Любая душа стремится к Богу, и вот эта брань в мире идет всегда. Мы хорошо ее знаем по Ветхому Завету. В Ветхом Завете нет положительного героя. Если внимательно прочтете Ветхий Завет, вы не найдете ни одного положительного героя. Одни грешат, иногда тяжко грешат, Моисей за своей грех лишен возможности войти в Землю обетованную. Царь Давид, сами знаете, 50-й псалом, всегда его читаем при исповеди. Ужасные вещи с ним потом произошли. И это отразилось на его сыне, ведь любовь Соломона к женщинам в итоге погубила Соломона. А в итоге Израильское царство распалось на две части при сыне Соломона. Единственный положительный герой Ветхого Завета — это Бог. Все остальные и хороши, и плохи, и несовершенны, и совершенны. Даже те, кого мы привыкли больше ругать, скажем, Саул, он сплоховал. Очень интересно следить психологически, как развиваются все эти вещи. О чем это говорит? Мы в Ветхом Завете видим, как, несмотря на то, что никто не хорош, не идеален, нет этих совершенных людей, совершенных образов, мы тем не менее ясно видим, как люди стремятся к Богу. Не все, впрочем, некоторые стремятся от Него, некоторые бывают богоборцами, но в общем люди стремятся, хотя и падают, отступаются. Народ израильский отличается от других не тем, что он был благочестив, но смысл избранничество в другом, в рождении Пресвятой Богородицы.

Вся Библия исходит из одной задачи — это сказать о том, как вернуться к Богу. Но чтобы знать, как вернуться к Богу, надо знать, как от Него ты ушел. Потому что путь вниз, это тот путь, которым надо будет потом подняться вверх. И начало Библии — это рассказ о том, как шло вниз, чтобы знать человеку, как идти вверх. Поэтому рассказ о творении мира не самоцель, а лишь если угодно средство для спасения человека, подсказка пути к спасению, и в очень многих религиозных традициях священные книги содержат рассказ о творении мира. И это правильно, и это хорошо. Но путь к Богу, искание Бога с жаждой и мольбой есть у всех народов. Так вот, в культурах, в которых люди почитают своего Творца или Господа, и стремятся так или иначе сопричаститься с Ним, там продолжается вечная религиозная традиция, идущая из Эдема. Но есть традиции, где люди вообще не интересуются творением мира, где нет Бога Творца, и соответственно, нет вечности. А что есть? Это не атеистические традиции, это не тот атеизм, который у нас был. И эти традиции как правило ориентированы на почитание духов. Там, где нет Бога Творца, там мир полон духов. А духи нужны не для вечности, они нужны, чтобы организовать жизнь здесь и сейчас. И вот это первое великое разделение — между народами и людьми, которые ищут возвращение к Тому, Кто создал мир, и теми, кто предпочел об этом забыть, и живет в мире духов.

И как раз когда мы говорим о Греции эпохи апостола Павла, мы должны сказать, что тоже в Греции видны два уровня, два слоя. На одном уровне — народной веры — Бога Творца в греческий религии нет, идеи творения мира нет, мир начинается непонятно, как будто была вечная земля, она родила из себя небо, небо соединилось с землей. В древней Греции была, конечно, мистериальная религия, из которой много символов взяло христианство, и была религия народа, которая забыла о Боге Творце, и жила не идей спасения, а в мире удобного сосуществования с массой духов, чтобы у тебя был хороший урожай, счастливый брак, чтобы у тебя рождались здоровые дети, чтобы не мерла скотина. В значительной степени этот элемент упования на сомнительные духовные силы кое-где существует, и неслучайно говорят о двоеверии и русского народа, и греческого. Но тем не менее, существует уровнь знания Бога Творца. А во многих традициях это знание Бога Творца — главное, напряженное. Тот же древний Египет. Египет уже в начале II века полностью обратился ко Христу. Почему? Единственное для меня объяснение состоит в том, что египетская древняя религия помогала человеку увидеть во Христе Спасителя. Когда мы изучаем египетскую религию, мы видим, что это алкание Спасителя, это предположение, что Спаситель есть. Другое дело, что это мысль, что Он уже был, и надо с Ним соединиться. И люди, когда произошло пришествие Христа, смогли увидеть Спасителя и понять, что надо изменить точку зрения.

Понимаете, как удивительно построен мир, и если мы в этом мире почувствуем в каждом искру любви к Богу у любого человека, и при этом поймем, что мы сами — хотя христианам дано абсолютно все — этим пользуемся на грош. Что мы сами, имея бесконечно больше мусульман, древних египтян или индусов, пренебрегаем этим и не являемся тем образом Божиим, который мы призваны явить. Если мы с этим пониманием нашей полной несостоятельности, и их — при все сложностях их непросвещенности светом христианства —достоинства и любви к Богу, уважая их более, чем себя, будем нести им слово нашей истины, в первую очередь стараясь и самим проникнуть в эту тайну, вот тогда открывается действительно открывается возможность «проповеди для языцев», которая иначе не произойдет никогда. Мы должны не бороться с плотью и кровью, а любя ее, стараться всячески помочь ей свое собственное «хорошее» надстроить до того «хорошего», до которого должны были надстроиться мы сами, но по нашей бедности и нерадению не надстроились до сих пор.

Читайте также:

Все лекции и выступления Андрея Зубова

Есть вопрос или что-то не понятно? Давайте обсудим. Оставьте свой комментарий или задайте вопрос.

Ваш вопрос или комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход /  Изменить )

Google+ photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google+. Выход /  Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход /  Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход /  Изменить )

w

Connecting to %s