Андрей Кураев. Временно доступен

Запись фрагмента передачи «Временно Доступен» телеканала ТВЦ, показанной в конце ноября. Ведущие Дмитрий Дибров и Александр Карлов. Гость: Андрей Кураев

Дмитрий Дибров Когда человек крестится, во многих популярных брошюрах о значении крещения говорят о том, что он становится ма­ленькой клеткой живого организма, каким много веков является Рус­ская Православная Церковь. Хотелось бы подумать, как живет этот организм. Хотелось бы думать, что между вами, священнослужителями, существуют свои параллельные формы коммуникации: вы знаете ба­тюшек благочестивых, батюшек-подвижников и вы знаете друг друга. И может быть, вы так корпоративно и делитесь на тех, кто исповедует одну доктрину и другую. Между вами какие-нибудь семинары бы проис­ходили или например, вы бы знали, что в Архангельске достойный есть диакон, а тот, ну, скажем, Кураеву бы писал. А какой-нибудь батюшка в Новосибирске вас бы критиковал. И вот так бы жила эта Церковь, как организм. Да или нет — такое есть?

Андрей Кураев Есть, но все, что называется, как у людей. Чего у нас нет, и мне этого очень жаль: первое, нет чувства корпоратив­но-сословной солидарности и единства, которое было раскатано со­ветским катком, прежде всего. Когда люди, священники боялись друг друга, когда все знали, что могут быть и стукачи, и поэтому — молчи, скрывайся и таи мысли и мечты свои. Даже в небольшой внешней черте это проявляется: предположим, еду я в рясе в московском метро, вижу, священник идет навстречу, и крайне редко священники в Мо­скве здороваются друг с другом, этого нет. Второе, у нас нет курсов повышения квалификации, и это совершенно возмутительная вещь. Понимаете, у журналистов, врачей, педагогов, юристов, бухгалтеров есть постоянное обновление знаний. У нас считается, что если ты закончил семинарию, дальше учиться уже нечему. А ведь проходят годы, меняются поколения, эпохи, культуры… Пусть ты в одном и том же городе служишь, на одном приходе, но мир-то вокруг меняется. Да и православие само — целая вселенная, до конца жизни ее все равно не познать, не говоря уже о коммуникации с другими людьми, которые в этом нецерковном мире живут и к твоему порогу подходят. Нет такого рода обучения и подготовки, к сожалению.

Дмитрий Дибров Но есть же какие-то подобия социальных лиф­тов. Как мы все радуемся, что есть владыка Иларион, ведь он так про­двинулся в области композиторства, даже его кантаты все слушают. Он становится все популярнее и популярнее среди светской интелли­генции, и кто-то его из Вены хвать-похвать — и в Москву. Наверное, значит, работают ведь лифты-то эти. И таких достойных служителей, видимо, много.

Андрей Кураев Эти лифты работают не для нас, не для священ­ников, они работают для монахов, то есть для тех людей, которым эти лифты, казалось бы, вообще не нужны. Сознательное решение Церкви когда-то в древности — к власти допускать тех, кто боится этой вла­сти, кто плевать на нее хотел. Есть такой человек, который однажды плюнул в лицо современности, карьеризму и ушел от нас куда-то дале­ко. Со временем мы можем погнаться за ним и понудить вернуться, но вот именно потому, что он стал «иностранцем», отшельником, чужим, иноком, иным среди нас. Поэтому вернись к нам, и мы будем уверены в том, что ты не член какой-то из противоборствующих партий, кланов, и ты как чистый «иностранец» будешь здесь нами править. Поэтому вот такая парадоксальная структура в Церкви, которая поднимает людей, отрекшихся от высоты.

Александр Карлов И вот эта парадоксальная структура в Церкви выходит на поверхность. Только ленивый не говорил о дорогих ма­шинах, о дорогих часах, о всевозможных правонарушениях, которые совершают священники…

Андрей Кураев Это уже другой вопрос. Идея-то сама по себе правильная, забыли только одну малость выяснить, кто зовет-то к этой власти от имени Церкви? Кто и по каким критериям, и решая какие за­дачи, призывает к этой епископской власти? Очень серьезный вопрос заключается в том, что в Церкви нет никакой отчетности друг перед другом. Понимаете, вот этим летом был я в Австралии и вывез оттуда замечательную приходскую газетку. В ней опубликовано сообщение о проведении приходского собрания, и главная тема собрания, какой холодильник купить на кухню. Мне это так понравилось: там западный принцип. Я вхожу в некую общину, плачу ежегодный членский взнос, но взамен получаю права. Право не выбора цвета скатерти на обеде, но я прошу отчитываться передо мною, как вы расходуете мои деньги, которые я вам доверил. И это очень важно, ведь поймите, если есть такое поименное членство в приходе и если есть финансовое участие в жизни прихода, значит, ты получаешь право контроля. Это безумно многое решает.

Более важные вопросы: те же кадровые назначения. Когда-то давно вплоть до XVIII века люди сами выбирали себе священника. Вот на селе в Ивантеевке умер батюшка. Мужики собираются, давайте, кого из нас выберем. Петрович, он, вроде, такой церковный человек, грамотный, добрый. Пошлем его в город к епископу, пусть он его по­дучит, рукоположит и вернет нам. Это интересная модель, у нее были серьезны минусы, впрочем. Во-первых, Петрович иногда был слишком хорошо известен, мол, мальчишками дрались вместе, подростковые шалости, а ты теперь нас учишь жизни. Во-вторых, в этой модели между Петровичем и остальными христианами не было культурного разры­ва, то есть ему нечему было учить, он знает не больше их. Потом уже появились это образовательные конвейеры, семинарии. Очень часто семинария особенно XIX века давала те знания, которые в деревне совсем не нужны. Ты знаешь латынь, греческий, но жизнь крестьяни­на ты зато не понимаешь. Ты, как иностранец, в своей собственной деревне. Как янычара, мальчика в 11 лет берут в семинарию, а через 15 лет возвращают священником, и он совершенно в другом мире жил.

Впрочем, в итоге приход лишили фундаментального права выбора: кто будет нашим духовным отцом? И родилась поговорка, «что ни поп, то и батька». Поэтому здесь, да, надо честно сказать — есть серьезная проблема. Церковь — это институт не модернистский, и у нас не только свой язык, свой календарь, но и сохранились свои феодальные си­стемы внутренних отношений с «черным» налом, с «подарками». Все знают, что эти «подарки» есть, они влияют на то, какие решения и как принимаются.

И среди добрых вещей, замечу, что одна из замечательных ини­циатив нашего все еще «нового» Патриарха Кирилла — это создание постоянного действующего прото-парламента, Межсоборного присут­ствия. Такое было только однажды, это период 1915–17 годов, когда готовился Собор, и работали такие комиссии, которые готовили буду­щие решения Великого собора. Сейчас же решено сделать эту практику постоянной, чтобы подготовку к Собору вел не узкий круг аппаратчиков, бюрократов, а чтобы была публичная дискуссия. Проекты документов выкладываются в Сеть, участникам Собора дают пароли, есть обсуж­дение и в открытом режиме, и в закрытом режиме. Это серьезно, когда уже не пять человек, а двести человек участвуют в вопросах Церкви.

Читайте также:

Все лекции: Андрей Зубов, Каллист Уэр, Томас Хопко, Алексей Уминский, Андрей Кураев

Есть вопрос или что-то не понятно? Давайте обсудим! Оставьте свой комментарий или задайте вопрос.

Ваш вопрос или комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход /  Изменить )

Google+ photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google+. Выход /  Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход /  Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход /  Изменить )

w

Connecting to %s