Александр Братерский о вере

«Внезапно старший взялся за мой крестик. У меня помутнело в глазах. Это отдать я не мог. И не в Боге тут было дело. Как бы память о моей родине был для меня он — серебряный, довольно крупный крест с синей облупившейся кое-где эмалью. «Онли вис май лайф!» — быстро и тихо сказал я по-английски. И закрыл крест рукой. «Это символ моей религии и моей родины», — добавил я. Парень убрал руку».

Эти строчки взяты мной не из самой благочинной книги, а наоборот из хулиганской и даже отвратительной для многих книги Эдуарда Лимонова «Это я — Эдичка». Однако именно эти строки я вспоминаю, когда дотрагиваюсь до нательного крестика у себя на шее. Для меня дело, конечно, в Боге да и для героя тоже, недаром он говорит это символ «моей религии». Нательный крестик — это единственное, что никогда не дашь отнять, может, только с собственной жизнью. Такое отношение к вере, а себя я считаю верующим хотя и невоцерковленным человеком, сформировалось во мне наверно лет десять назад.

Я был крещен в детстве, крещен неосознанно для себя, но сейчас понимаю, что это крещение было моим спасением. Мне также радостно, что я, обычный советский мальчик, был крещен своими бабушками именно в православной вере, которая мне кажется неотъемлемой частью русской духовности, русской истории и русской культуры. Я не всегда соблюдаю посты и знаю мало молитв, но я знаю что церковь не отвергнет меня, ведь это «Наша Церковь». Думая об этом, даже нельзя представить себе, какой была бы Россия без своих величественных церквей, проповедей Серафима Саровского и Сергия Радонежского, иконописца Феофана Грека. Странным образом, но именно участившиеся в последнее время нападки на церковь заставляют меня, «условного либерала», броситься на ее защиту, как тот самый Эдичка, герой нью-йорского дна, крещенный в православной церкви под именем Петр, спасает свой крест и себя от грабителей.

Я знаю, что часть этих нападок имеют под собой основание, что те, кто критикует разъезжающих в дорогих авто священнослужителей с золотыми крестами и близких к власти иерархов, возможно, желает Русской церкви добра. Но есть и те, кто, используя проблемы церкви, метит в веру и в православие. Упаси Бог, я не какой-нибудь охранитель в майке «Православие или смерть», однако, я понимаю что за нападками на православие стоят нападки на русскую культуру. «Веру чужую не тронь» — эти слова Чапаева из одноименной книги Фурманова даже в советское время поражали меня своей правильностью, хотя сказаны они, вроде как, атеистом. Церковь не как условный институт близкий к власти, а церковь народная, простая с ее сельскими батюшками, подвижниками, с ее мудрыми пастырями — это единственная «духовная скрепа», на которой держится русское общество. Все остальное — скрепки обычные, канцелярские, которые разлетятся при первом же дуновении ветра.

В церковь мы, верующие, спешим за прощением, милостью, советом, последней надеждой. В ней на службе стоят и либералы, и консерваторы, сторонники Путина и Навального, панки и рэперы, рокеры и балетные танцоры. Она всех равняет, всех утешает. Церковь дисциплинирует: на моих глазах в одном из районов священник сделал замечание рвущему цветы на клумбе парню. Тот застыдился, а милиционера бы послал на три буквы. И хорошо, что ряса священника у нас для многих, как форма милиционера.

При этом я понимаю, что защита православия и веры от нападок это не значит сделать из православия государственную религию, как предлагает депутат Госдумы Елена Мизулина. Конституция — это светская власть государства, а вера — это власть Бога, и здесь не надо смешивать. Другое дело, что православие может стать не государственной, но общественной верой — цементом нашего общества, нашей культуры, нашей мудрости. Я верю, что это произойдет, когда в нашей жизни утвердятся все эти принципы, которые мы часто, но порой бездумно, повторяем в молитвах.

Пока же этого не происходит: сколько ни проповедуй с плазменных экранов на улицах, люди не будут верить в силу церкви, потому что она пока не является для них народным социальным институтом — она часто не с народом и его горестями, а с властью, которая выступает не с самыми христианскими инициативами. Задача церкви сегодня, как мне кажется, укреплять нас в вере и вдохновлять на благие дела. Подвижничество, работа, труд во благо близких, страны, помощь старикам, спортивные победы, новые храмы, больницы, школы, староприимные дома, воскресные школы и церковные университеты, где будут учить не только церковные каноны, но и экономику — во всем этом будет свое православное начало.

Вы скажете, что экономика не имеет никакого отношения к вере? Формально, конечно, нет, но верующий экономист не допустит «процветания любой ценой», а будет искать иные возможности. И тогда священник на «мерседесе» перестанет восприниматься как символ России, у нее будут совсем другие символы.

Читайте также:

Все статьи в разделе Мнения

Есть вопрос или что-то не понятно? Давайте обсудим! Оставьте комментарий или задайте вопрос. 

HjkeV6DvgZ8

Ваш вопрос или комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход /  Изменить )

Google+ photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google+. Выход /  Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход /  Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход /  Изменить )

w

Connecting to %s